Category: психология

Category was added automatically. Read all entries about "психология".

Вступление к подзамочному постингу

Взгляд из настоящего в будущее показывает, что все плохо, а будет еще хуже. Нет ничего очевиднее немедленно напрашивающегося вывода, что если так будет дальше продолжаться, то добра не жди.

Взгляд из настоящего в прошлое показывает, что все не так уж плохо, и становится лучше со временем. Исторически, то есть, становилось. В большинстве случаев. До сих пор пока что.

Нет никакого толка ни от пессимизма этого, ни от оптимизма. Никогда так не было, чтобы никак не было. Но не сидеть же сложа руки?

В этой связи, у меня наклевывается задумка. О ней -- следующий постинг.

К предыдущему

Так оно было, и так оно и осталось. Я стремлюсь позаботиться о разных абстракциях, занимающих, как мне кажется, немаловажное место в замыслах Всевышнего.

И, прежде всего, это математические понятия. Кошулевые алгебры, алгебры с кривизной, производные категории второго рода, контрамодули.

Предполагается, что кошулевы алгебры и контрамодули, в свою очередь, позаботятся обо мне. Или, если не они, то кто-то из людей; или сам Всевышний.

***

Я не люблю себя. Психологи, кажется, учат, что человек, не любящий себя, не может любить и других людей; и в последнее время я склонен думать, что в этом частном вопросе они, видимо, правы.

Но ни один психолог, кажется, еще не утверждал, что человек, не любящий себя, не может любить контрамодули.

***

Эти обстоятельства, кстати, тоже находятся в какой-то связи с тем, что понятие человеческого достоинства заняло центральное место в моем мировоззрении и системе ценностей.

Если кто-то просто дурно обращается со мной или пренебрегает моими интересами -- я склонен это терпеть. Он меня не любит, да я и сам себя не люблю -- в этом мы с ним единомышленники.

Но когда кто-то покушается на мое человеческое достоинство -- он покушается не на меня, а на некую ценность, важнейшую в глазах Бога; и тут уж моим долгом оказывается пресечь такое покушение. То же, хотя и несколько меньшей степени, относится к случаям, когда кто-то покушается на важное дело, которое я делаю, или мешает мне делать его, и т.д.

Будь мой вгляд на эти вопросы иным, я давно уже был бы раздавлен жизнью.

"Психологическое айкидо" Михаила Литвака - 2

"Специалист по психологическому айкидо М., пропустив представительницу прекрасного пола, последним протиснулся в переполненный автобус. Когда закрылась дверь, он стал искать в своих многочисленных карманах (на нем была куртка, брюки и пиджак) талоны. При этом он, естественно, доставлял некоторое неудобство стоящей на ступеньку выше даме. Вдруг в него был брошен «психологический камень». Дама гневно сказала:

- Долго вы еще будете ковыряться?!
Тут же последовал амортизационный ответ:
- Долго.
Далее диалог протекал следующим образом:
Она: Но ведь так мне может пальто налезть на голову!
Он: Может. (Пассажиры вокруг засмеялись).
Она: Ничего смешного нет!
Он: Действительно, ничего смешного нет.

Раздался дружный хохот. Дама в течение всей поездки больше не произнесла ни одного слова.

Представьте себе, сколько бы продолжался конфликт, если бы на первую реплику последовал традиционный ответ:

- Это вам не такси, можете потерпеть!"


http://litvak.me/statyi/article_post/psihologicheskoe-aykido-vvedenie

Стихийные бихевиористы

"По многолетнему опыту - первое, что приводит в ужас профанов в интернетиках и фейсбучиках и первое, что они яростно атакуют - это идея о том, что человек лучше других знает, что ему нужно. То есть, все они стихийные бихевиористы и всем им нужно дать шнобелевскую премию."

оригинал -- https://www.facebook.com/volodymyr.zolotorov/posts/1708361369235374
репост -- https://www.facebook.com/usanov.pavel/posts/1970120166347800
мой репост -- https://www.facebook.com/posic/posts/1902399469774878

Сформулировалось

С 1990 по 2002 год я старался писать, как Пушкин. С 2006 года я стараюсь писать, как Толстой.

(В промежутке был продолжительный депрессивный период и творческий кризис.)

Честертон

В наши дни к лежанию в постели относятся лицемерно и неправильно. Много сейчас симптомов упадка, но один опасней всего: мы носимся с мелочами поведения и забываем об основах нравственности, о вечных узах и правилах трагической морали человека. Нынешнее укрепление третьестепенных запретов еще хуже, чем ослабление запретов первостепенных. Упрек в плохом вкусе гораздо страшнее теперь, чем упрек в распутстве.

Чистоплотность уже не идет вслед за праведностью; чистоплотность — важней всего, а праведность не в моде. Драматург может нападать на брак, пока не затронет светских приличий; и я встречал пессимистов, которые возмущаются пивом, но не возражают против синильной кислоты.

Особенно остро это проявляется в нашей нынешней тяге к «полезному образу жизни». Вставать рано — частное дело; теперь же считают, что это едва ли не основа нравственности. Да, рано встать — удобно и разумно, но ни в малой мере не праведно, как не грешно лежать в постели. Скупцы встают на рассвете; воры, если верить слухам, встают ночью.

Нам грозит большая опасность: механизм поведения работает все четче, дух слабеет. На самом деле мелкие, будничные действия могут быть свободными, гибкими, творческими, а вот принципы, идеалы — твердыми и неизменными. Теперь все не так; наши взгляды то и дело меняются, завтрак — неизменен. Я бы предпочел, чтобы у нас были твердые взгляды, а завтракать можно где угодно — в саду, на крыше, на дереве...

Мы угрожающе много толкуем о манерах; а это значит, что мы превозносим добродетели непрочные, условные и забываем о других, которые не введет и не отменит никакая мода, — о добродетелях безумных и прекрасных, об острой жалости, о вдохновенной простоте. Если вдруг понадобятся они, где мы возьмем их?

Привычка поможет, если нужно, вставать в пять часов утра. Но нельзя привыкнуть к тому, чтобы тебя сжигали за убеждения; первая попытка чаще всего оказывается последней. Обратим чуть больше внимания на то, готовы ли мы к неожиданной доблести. Может быть, когда я встану, я сделаю что-то немыслимо, безрассудно хорошее.

Однако я должен предостеречь новичков, изучающих славное искусство лежания в постели. Те, кто может работать лежа (как журналисты), и те, кто не может (как, скажем, китобои), не должны этим злоупотреблять. Но сейчас я говорю не о том. Я хочу предостеречь от другого: лежите в постели без всяких причин и оснований. Надеюсь, вы понимаете, что я говорю не о больных.

Лежа в постели, здоровый не ищет оправдания — тогда он и встанет здоровым. Если же у него найдется мелкая, разумная причина, он встанет ипохондриком.

http://www.chesterton.ru/essays/0026.html

Перфекционизм рождает глубину и ясность. Которая никому не нужна

http://ivanov-petrov.livejournal.com/1879431.html

Лично я делаю, как меня в школе на уроках литературы учили: писатель пишет для себя и для воображаемого идеального читателя. Я пишу для себя и для воображаемого идеального читателя.

Писал, вернее сказать. По состоянию на сегодняшний день, как мне думается, можно констатировать, что десятилетнее окно возможностей 2005-2014 годов закрылось. Не быстро закрывается даже, а просто уже закрылось. Условий для работы нет; то, что есть, не называется условиями для работы. Это нормально: я написал, что хотел. Хорошо, что я успел поправить-обновить http://arxiv.org/abs/1008.0095 ; эта работа мне дорога как память, и теперь она не выглядит такой одинокой когда-то-выложенной-и-навсегда-заброшенной. Вылизывать все тексты до последней шероховатости смысла нет: в конце концов, если окно возможностей когда-нибудь снова откроется, вылизывание оставшихся шероховатостей будет полезной стартовой площадкой дла разгона. А иначе, так кому надо, разберутся, что к чему, а кому не надо, так оно не для них написано. Последняя встреча, на воскресенье назначенная, осталась -- и au revoir, дорогое международное математическое сообщество. Я для вас -- бельмо на глазу, да и вы для меня -- глаза бы мои не глядели. Отдохнем друг от друга, что ли.

P.S. https://www.facebook.com/posic/posts/879729468708555

Бон мот

Кризис среднего возраста, перетекающий в международный военно-политический кризис.

Как Украина не Россия - 2

Мне думается, что направление причинно-следственной связи здесь очевидно. Квалификация не рождает несчастья, но несчастье может рождать квалификацию, в порядке компенсаторного механизма.

Поставленные в невыносимые социальные условия, большинство людей, конечно, просто деградируют (чего мы в России наблюдаем в избытке); но меньшинство находит выход в таких вещах, как учеба и упорный труд. Выход сразу в двух отношениях -- во-первых, профессиональный рост позволяет вырваться из невыносимой и деградирующей социальной среды в более приемлемую.

Во-вторых (что, видимо, в конечном итоге даже важнее) -- техническое знание доставляет некую психологическую отдушину. Учеба становится формой эскапизма, способом уйти от уродливой непосредственно наблюдаемой материальной и социальной реальности в гармоничный воображаемый мир абстрактных концепций и идей.

Разумеется, все эти квалифицированные специалисты, обязанные своей квалификацией подобной социальной и психологической динамике, остаются внутренне травмированными людьми. Переживание этой травмы происходит у разных людей в разных формах, но большинство их, конечно, остаются психологически заложниками источников своих травм.

Они поднялись до того, чтобы в трудных условиях выучиться сложному знанию и состояться профессионально. Это само по себе уже почти подвиг (особенно, с их собственной на себя точки зрения).

Вы не можете требовать от них чего-то существенного большего. Такого, например, как сохранение или восстановление в себе здорового нравственного чувства, диссоциация себя с травмирующими личными обстоятельствами и ассоциация с подлинными высокими ценностями, и т.д.

Даже среди сделавших себя и выбившихся в люди, большинство остаются служить дракону, который их покалечил.

Конец застоя

https://www.facebook.com/yuriy.kuznetsov.5/posts/859143024112628

Я думаю, что нынешняя путинская авантюра проваливается и провалится, и что результатом ее провала станет падение его режима. Но независимо от этого или любых других прогнозов развития событий в жизни общественной, можно констатировать факт окончания эпохи в моей (и, видимо, далеко не только моей) частной жизни.

Период депрессивной, но продуктивной (для многих -- и для меня, например) "стабильности" закончился. Стабильность перестала быть продуктивной, и она перестала быть депрессивной, и перестала быть стабильностью. Настало время надежды, тревоги и лихорадочной тряски -- революционное время, подобное началу 1990-х годов.

На смену эпохе, когда надо было во что бы то ни стало успеть дописать этот, а потом еще и этот, и этот 100- или 200-страничный текст -- пришла эпоха, когда надо победить, и выжить, и позаботиться о своих близких, и найти себе место в новой жизни. Место, основа для которого была, может быть, заложена продуктивностью предшествовавших лет.