Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Десять лет назад

В феврале 2011 года на Архиве одна за другой обновлялись версии моего тогда-нового препринта про матричные факторизации и относительные особенности дивизоров Картье. Первая версия датирована 1 февраля. В четвертой версии, увидевшей свет 24 февраля, была уже решена основная задача, которую я в те дни ставил перед собой в этой работе. Объему в том препринте было тогда всего 16 страниц.

Потом статья эта была отвергнута журналом, я стал ее переделывать, текст разросся, позже к этой деятельности подключился Саша Ефимов, и в итоге длиннющая статья двух авторов вышла из печати в журнале Algebra and Number Theory летом 2015 года, когда я уже жил в Хайфе.

Тем временем, в 2011 году в Москве эта моя работа, как никакая другая, привлекла внимание местной аудитории и в итоге создала вокруг меня новую социальную реальность. Я делал по ней доклады на конференции в сентябре и на разных семинарах. Октябрьская версия препринта составляла уже 67 страниц. В декабре кризисный характер новой ситуации вполне обнаружился.

После зимы 2011-12 годов мой отъезд в эмиграцию (или уход из математики и т.п.) стал в ближайшей перспективе неизбежным. Оставалось только дождаться подходящего момента и подготовить почву, в том числе, математическую. Я, конечно, тогда не осознавал всего этого ясно, но это уж как всегда. Два длинных препринта 2012 года, над одним из которых я продолжал работать в 2013 и начале 2014 до отъезда, не вызвали никакого интереса у москвичей, но очень пригодились мне в Израиле и в Чехии.

Закон о запрете свободного просвещения в России

Я когда-то давно взял себе за принцип не подписывать никаких обращений к российским властям, кроме мотивированных насущными соображениями гуманности (прекратить войну, освободить невиновных, декриминализовать лекарства и т.д.). Нынешняя ситуация с "законом о просветительской деятельности" под эту категорию не подпадает, как мне кажется, так что подписывать петиции по этому поводу я не планирую (нисколько не отговаривая других это делать, конечно).

Но все-таки интересно. Вот если три студента собрались вечером в аудитории вне расписания занятий факультета и обсуждают математику, один из них стоит с мелом у доски, два сидят за партами и слушают -- это по новым правилам будет уже преступление? А если три студента и преподаватель?

Снова и снова

призываю людей доброй воли во всех странах мира распространить все штаммы вируса, сорвать все ограничительные меры и принудить правительства к их отмене, наконец.

Намеченная политика "журнальной забастовки"

пока проваливается. Ни отказываться от рецензирования не получается, ни ограничить подачу своих работ в редакции (почти) не удается. Есть внутренняя логика процессов, которой трудно противостоять без больших потерь.

Вот и статью про копсевды, отвергнутую Commun. in Algebra и обновленную после обнародования январского препринта 2021 года, я послал теперь в Applied Categor. Struct. Там какие-то мелкие проблемы в процессе подачи, но я думаю, что оно утрясется и статью примут к рассмотрению.

Анти-культура

Владислав Притула пишет в https://www.minds.com/newsfeed/1207287476429565952 :

"Придумывая модные социологические термины вроде "cancel culture" или "woke culture", мы впадаем в шизофреническую мозаичность, где некий аспект целого в нашем воображении живет самостоятельной жизнью. Не понимая целого и борясь с частностями мы всегда проиграем, потому что лечение симптомов никогда никого не приводила к успеху.

Утверждать о существовании "cancel culture" это как утверждать о "культуре писем рабочих коллективов" в СССР. Борьба с доярками и их "письмами в редакцию" подменяет реальную борьбу с системой, в которой "обеспокоенные доярки" лишь часть функционирования системы, которая ставит другие задачи и другие цели.

Все эти феномены лишь часть большого нарратива, который не является культурой ни в каком смысле. Это по сути анти-культура, которая не несет в себе никакого "культурного" наполнения. Фактически она носит чисто инструментальный характер, задача которого разрушать культуру или, если словами, неомарксистов, идеологические аппараты капиталистического государства.

Но тут возникает другой вопрос, более важный. А мог ли они вообще носить другой характер, кроме "инструментального"?

Тут нам на помощь придет Аласдер Макинтайр, который убедительно показал в своих работах то, что "проект Просвещения" в целом загнал себя в ловушку. С одной стороны, Просвещение отвергло "традиционную мораль", истоки которой были не только в христианстве, а в греческой философии, особенно Аристотеля, которая строилась на концепции "добродетели". Но с другой, просветители полностью провалили "проект рациональной морали". Ницще это осознал, когда фактически сказал, что теперь возможен только нигилизм. Проект Ницще по созданию "новой морали" тоже провалился, поскольку "сверхчеловек" оказался слишком "человеком".

Современные левые, пытаясь исключить из дискурса всех, кто им неугоден, используют "моральные категории". Но эти моральные категории являются пустыми, то что Макинтайр называет "эмотивизмом" - обычные эмоции, которые используются не целью обоснования моральных критериев (они "отменены" как помним), а чисто для достижения поставленных целей.

При этом, что самое интересное, такая тактика успешна, поскольку мораль служит неким "эхом", когда все еще помнят, что такое есть, но в публичном поле она осталась как вид манипуляции сознанием в интересах системы.

Поэтому сегодня, все те, кто не осознаёт манипулятивного характера "бомбардировки моральными и эмоциональными характеристиками" попадают в ловушку, потому что пытаются подстроится под нарративы, которые задают не они. При этом сам нарратив, которые продвигают левые, строго функциональный и аморальный (не в смысле оценки, а в смысле полного отсутствия любых моральных категорий в нем).

По итогу, как бы вам не стелили в уши, что ретрограды (религиозные люди, традиционалисты и хардкор консерваторы) ретргограды, которые не имеют шансов на победу, именно они остаются иммунные к такой тактике, потому что у них есть четкие критерии морально-этических категорий, которые не зависят от пустых эмоций. Поэтому система и пытается их маргинализировать, потому что они не "играют по правилам".

Вариант анти-утопии Хаксли взят за основу и он успешен на всех, кто находится в ловушке левого морализаторства. Но к тем, кто имеет иммунитет к ней, применяют уже Оруэлла. Пока в лайтовом варианте. Но это пока.

С другой стороны, именно эта категория людей имеет все основания для бунта против системы, потому что для них она абсолютно чужда и все их уловки с такими людьми не работают."

Учиться у хасидов

https://www.facebook.com/eugene.peskin/posts/3872345062824383
https://www.minds.com/newsfeed/1202607733416394752

"Долгий марш

Толпы людей вышли на улицу, в нарушение всех действующих ограничений, не боясь полиции.
Иерусалим сегодня, похороны раввина Соловейчика. Ему было 99 лет, родился в Бресте.
Мне кажется, нам есть чему учиться у хасидов.

Фото Рафи Родник."

Избыточная смертность 2020

Евгений Пескин пишет в https://www.facebook.com/eugene.peskin/posts/3835878966470993 :

"Теперь, когда догнали до актуальной статистику общей смертности в Европе за декабрь, можно посмотреть на euromomo.eu и сказать, в каких странах и территориях не наблюдалось заметной общей избыточной смертности в 2020 г.

Это Кипр, Дания, Эстония, Финляндия, федеральные земли Берлин и Гессе (другие земли ФРГ не рапортуют в проект), Греция, Венгрия, Израиль, Ирландия, Мальта, Норвегия, Сев. Ирландия; с натяжкой - Люксембург.

Среди них есть страны вводившие и не вводившие локдаун, носившие и до недавнего времени не носившие маски, рапортующие средневысокую и низкую специфическую смертность с COVID-19.

Например, Венгрия за 2020 г. рапортует смертность с COVID-19 >1000 на миллион населения. При минимальном изменении общей смертности. А вот в Австрии, рапортующей этот показатель около 700, есть явное повышение общей смертности.

При этом если показатель "смерть с COVID" является по определению неточным, то общее количество смертей для европейских стран однозначно трактуемый показатель."

Про США здесь -- https://www.facebook.com/eugene.peskin/posts/3844482468943976

О твиттерной "цензуре"

Новая редакционная политика Твиттера, Фейсбука и Гугла, блокировка и уничтожение аккаунтов президента Трампа (и, говорят, членов его семьи) -- явление омерзительное, возмутительное и глубоко аморальное. Помимо прочего, это плевок в лицо десяткам миллионов американцев, голосовавших за Трампа. Это знаковое событие наших дней, показывающее, как низко пал левый истеблишмент, и не предвещающее ничего хорошего на будущее.

Нелепо говорить о том, что действия хозяев Твиттера противоправны. Ничего противоправного, ничего такого, что должно было бы быть пресекаемо или наказуемо справедливым законом и судом, в этих действиях нет. Твиттер дал аккаунт Трампу -- Твиттер забрал его обратно. В мире разумных людей, приверженных свободе, действия хозяев Твиттера должны влечь за собой репутационный ущерб, но не правовую санкцию.

В ситуации, когда на относительно свободном рынке возникает та или иная острая проблема, нет ничего нового. Старожилы помнят, какой острой проблемой 15-20 лет назад был спам в электронной почте. Открываешь почтовый ящик -- там двадцать свежих спамов, среди которых глаз не может найти одно важное деловое сообщение. Вопрос предела чувствительности -- кому двадцать спамов нипочем, могли получать и пятьсот спамов в день. Говорили, что спам убивает и убьет электронную почту. Требовали принятия жестких полицейских мер, судов и расправ. Запретительные законы против спаммеров принимались -- и, очевидно, не сыграли практически никакой роли. Проблема была решена рынком, с помощью разработки технических средств. Прошли двадцать лет -- и где те грозные спаммеры?

Свободно-рыночные, не опирающиеся на насилие монополии и олигополии недолговечны. Чем больше олигополисты злоупотребляют своими возможностями, тем быстрее таким возможностям приходит конец. Рынок находит пути в обход монополий, способы обходиться без принадлежащих им объектов собственности.

Конечно, реальный рынок услуг социальных сетей, в любом понимании этого термина, не является свободным, как не является им и рынок программного обеспечения в целом. Искажающую роль играет вредное законодательство о копирайтах и патентах, многочисленные (и столь же вредные) "общепринятые" ограничения свободы слова, типа запрета клеветы, и мало ли что еще. Тем не менее, не приходится сомневаться, что даже умеренно свободный рынок решил бы проблему олигополии Твиттера и Фейсбука (и монополии Гугла) за исторически короткий срок.

Проблема в том, что современный левый истеблишмент, поддерживаемый левыми интеллектуалами и доброй половиной населения, является убежденным врагом как прав собственности и рынка, так и свободы слова. Акт уничтожения аккаунтов Трампа, при всей своей оскорбительности, не попирает свобод -- но это только один шаг из множества шагов, которых можно ожидать и которые будут предприниматься. Если дело так дальше пойдет, то возможность существования неподцензурных или "правых" социальных сетей (поисковых машин, и всего остального), на любой технологической основе, будет блокирована законодательными и судебными решениями. В этом долгосрочная проблема, а не в том, что у Твиттера с Фейсбуком или у Гугла с Эпплом олигополия.

Очень много халтуры

в современном мире. Из рук вон плохой работы. Наглой, вопиющей, возмутительной. Оскорбительной для человека, работающего добросовестно.

Халтура не наказывается. Стимулов, которые должны были бы ее подавлять, нет, не существует.

Я пытался и пытаюсь создать такие стимулы в одном узком секторе (своей политикой рецензионного бойкота). Но невозможно бойкотировать всех халтурщиков, это море без конца и без края.

Чему удивляться? Чего можно ожидать от мира, неспособного даже ответить на вопрос, нужны ли вообще люди (экологическое движение имею в виду)? Не говоря уже о всем остальном социалистическом маразме.

По меркам наличного состояния умов, не говоря уже о совестях, мы еще очень, очень неплохо живем. Дальше будет только хуже.

Еще раз и еще раз призываю

людей доброй воли во всех странах мира сорвать все коронамотивированные ограничения, распространить инфекцию и принудить власти и публику прекратить панику.