Впервые услышав (в самом нежном возрасте, естественно) определение группы, я думал, что называется -- "куда оно? какая вещь пустая!" Узнав о смежных классах и теореме Лагранжа (порядок подгруппы делит порядок группы), я переменил свое мнение. Впервые увидев (в несколько менее, но тоже еще довольно нежном возрасте) определение категории, я думал то же самое. Узнав об универсальных объектах и категорных конструкциях, я переменил свое мнение. Теперь я специализируюсь на изобретении новых определений, и, в особенности, новых определений категорий. В юности я стремился писать ясно, прозрачно и кратко. Мне не удавалось писать сколько-нибудь длинные или сложно организованные тексты. Теперь моя научная работа по большей части проходит в форме написания очень длинных и сложно организованных текстов. Ключевые идеи могут быть по-прежнему просты и прозрачны, но будучи совершенно непривычны и собраны в большом числе вместе, они составляют неприступное чтение. Где-то, может быть, еще в подростковом возрасте одной из самых важных для меня идей было -- что высказывающийся должен, прежде всего, иметь, что сказать, знать, что он хочет сказать. Это во многом так и осталось, но все же теперь я далеко не всегда себе представляю, к чему придет и чем закончится текст, который я начинаю писать. ... Отношения исследователя со своим предметом -- довольно амбивалентная штука. Задачи "остаться самим собой" и "решить проблему X/осуществить проект Y" -- в конечном счете, несовместны, и между ними идет трудная борьба. Отказ от важных дел в пользу интересных сам по себе уже представляет собой неслабый шаг с далеко идущими последствиями. Дальнейший переход от интересных занятий к приятным выглядит шагом еще более далеко идущим. Стремясь заниматься почти исключительно тем, что мне больше всего интересно в каждый конкретный момент, я испытал в жизни немало боли. Что предстоит испытать тем из наших студентов, которые стремятся, кажется, заниматься исключительно приятным -- я затрудняюсь себе вообразить. Не говоря уже, чем им можно помочь.