Полубесконечные когомологии ассоциативных алгебр
Подумалось, что в сущности всю эту (допустим, небольшую пока еще, но все же) науку создали три 57-та, практически сверстника (в некоторый момент учившихся в матклассах 57-й школы все одновременно; двое так даже в одном и том же матклассе). И дальше, если смотреть имена людей, стоявших вокруг и у истоков, тоже идут 57-ты (может быть, в возрасте постарше), выпускники других московских матшкол (еще постарше), и т.д. Как ни крути -- эксклюзивный фирменный продукт гельфандовско-манинской московской математической школы.
При этом единственный "человек со стороны" (тоже русский), пытавшийся в это дело затесаться -- по его же собственным признаниям в частных разговорах (на которые, я думаю, можно сослаться здесь под замком) -- кончил тем, что запутался, не мог понять, что верно и что нет, сломался и был вынужден оставить эту область, почти ничего не добившись. (К сожалению -- ибо среди того, что ему все же удалось сделать, были полезные вещи.)
Так что вот, знай наших! (Или еще: как удачно Б.П. Гейдман взял меня в известный момент в свой класс.)
P.S. При этом преимущество тех, кто не запутались и не сломались, вовсе не состояло в том, что они понимали, что верно и что нет. Там ключ к успеху заключался в том, чтобы не пытаться дальше определенного уровня вникать в детали заведомо в корне своем неправильных, но неизвестно только, почему и в чем именно неправильных, ранних подходов.
Скажем, некая знаменитая статья в Inventiones 1993 года, сыгравшая большую роль в этом деле, представляется теперь практически целиком ошибочной. Что не помешало ей послужить основой последующего развития. (Disclaimer: в моей итоговой монографии известных на нынешний момент ошибок нет. Там, правда, и базовые определения все совсем другие.)
Впрочем, можно сказать и по-другому: преимущество 57-тов состояло в том, что они знали свойства друг друга. Что принимать всерьез и что не принимать...
При этом единственный "человек со стороны" (тоже русский), пытавшийся в это дело затесаться -- по его же собственным признаниям в частных разговорах (на которые, я думаю, можно сослаться здесь под замком) -- кончил тем, что запутался, не мог понять, что верно и что нет, сломался и был вынужден оставить эту область, почти ничего не добившись. (К сожалению -- ибо среди того, что ему все же удалось сделать, были полезные вещи.)
Так что вот, знай наших! (Или еще: как удачно Б.П. Гейдман взял меня в известный момент в свой класс.)
P.S. При этом преимущество тех, кто не запутались и не сломались, вовсе не состояло в том, что они понимали, что верно и что нет. Там ключ к успеху заключался в том, чтобы не пытаться дальше определенного уровня вникать в детали заведомо в корне своем неправильных, но неизвестно только, почему и в чем именно неправильных, ранних подходов.
Скажем, некая знаменитая статья в Inventiones 1993 года, сыгравшая большую роль в этом деле, представляется теперь практически целиком ошибочной. Что не помешало ей послужить основой последующего развития. (Disclaimer: в моей итоговой монографии известных на нынешний момент ошибок нет. Там, правда, и базовые определения все совсем другие.)
Впрочем, можно сказать и по-другому: преимущество 57-тов состояло в том, что они знали свойства друг друга. Что принимать всерьез и что не принимать...