Июль 1998 -- 21
Эпилог
Что касается остального, то что тут можно сказать? Думаю, что возможность открыто поставить свою жизнь на карту недопустимости принудительного лечения -- и выиграть в суде -- и продуктивно работать в последующие месяцы и годы -- это полезный прецедент.
Рассуждая в координатах англосаксонской системы, можно сказать, что любой легальный стандарт коммитмента, по которому я должен был бы проиграть слушание в июле 1998 года, из рук вон плох. Вряд ли кому-то в здравом рассудке хочется проверять прямым экспериментом, выполнил ли бы я тогда свое обещание.
Религиозным человеком пережитое меня не сделало. На прямой вопрос, верю ли я в Бога, я отвечаю "да".
Что касается остального, то что тут можно сказать? Думаю, что возможность открыто поставить свою жизнь на карту недопустимости принудительного лечения -- и выиграть в суде -- и продуктивно работать в последующие месяцы и годы -- это полезный прецедент.
Рассуждая в координатах англосаксонской системы, можно сказать, что любой легальный стандарт коммитмента, по которому я должен был бы проиграть слушание в июле 1998 года, из рук вон плох. Вряд ли кому-то в здравом рассудке хочется проверять прямым экспериментом, выполнил ли бы я тогда свое обещание.
Религиозным человеком пережитое меня не сделало. На прямой вопрос, верю ли я в Бога, я отвечаю "да".