http://www.polit.ru/article/2012/03/22/itef2/ Андрей Ростовцев: Я хотел бы немножко структурировать для упрощения ситуации. Что такое ИТЭФ? Я бы выделил четыре важных категории, их я буду перечислять по возрастанию их важности и приоритетности. На самом базовом уровне лежит инфраструктура . Это здания, помещения, лаборатории, связь, дороги, коммуникации. Следующим в моей иерархии стоят уникальные приборы , созданные или закупленные установки. Слой наукоемких железок, если можно так выразиться. Затем, третьим слоем идут сотрудники, люди . Извините меня за цинизм, но над людьми есть еще более высокий слой – это научная атмосфера, которая создана за многие годы. Что это такое? Туда входят и традиции, и научные школы, и взаимосвязь между учеными. Одним словом, это научная атмосфера. Таковы четыре важные категории в порядке возрастания их важности. Теперь мы сталкиваемся с конфликтом интересов. Что такое ИТЭФ для внешнего покупателя, пользователя? Все мы помним, что ИТЭФ рассматривался как строительная площадка, в частности, для Росатома. То есть, был ценен базовый инфраструктурный слой: территория. Тот этап мы проехали, Росатом махнул рукой, какое-то время мы жили, сохраняя ту научную атмосферу, которая важнее всего и нас подпитывает. С чем мы столкнулись сейчас? Я вижу проблему в том, что теперь на уровне понимания или идеологии Курчатовского института, важность переместилась на ступеньку вверх. Теперь ценятся приборы и оборудование. Мы знаем, например, Гатчина, ПИЯФ, там есть главный прибор – реактор ПИК. То, что на нем скоро не будет людей, которые будут на нем работать, так говорят сами сотрудники, это уже мало кого интересует. Важен прибор, он построен и работает. Павел Пахлов: Ну, насчет работает… Андрей Ростовцев: Точнее пока он не работает, но, тем не менее, считается, что надо вложить еще немного денег и он заработает. Непонятно, для кого. Идеология господина Ковальчука такова: сделаем идеальный прибор – ученые и атмосфера сами появятся. Именно это было, с моей точки зрения, опять же я говорю только за себя, идеей сделать главными направлениями в ИТЭФ тяжелые ионные исследования и ядерную медицину. Оба этих направления жестко привязаны к железкам, они привязаны к ускорителю, который сгорел неделю назад. Дальше унизительное отношение к людям: тема зарплат, жесткая бюрократизация всего и вся, запрещение командировок, общений. Эта категория – человеческий слой – совершенно не рассматривается. И уж совсем нет разговора о какой-то атмосфере. Это что-то такое эфемерное для Курчатовского института, они не хотят даже об этом говорить. Павел Пахлов: Можем им это непонятно. Александр Горский: На самом деле, был разговор с зам директора Курчатовского института Олегом Нарайкиным, в этом месте было полное непонимание, что такое научная атмосфера. Я пытался ему рассказать, что в ИТЭФе довольно специальная атмосфера, которая позволяла выстраивать взаимоотношения между людьми и администрацией. Борис Долгин: Неужели в ответ спросили о химическом составе воздуха? (Смеются) Александр Горский: Нет, просто в его глазах было видно непонимание.