June 16th, 2018

Вынос фейсбучного коммента к предпредыдущему постингу

> Не знаю, как где, как у вас, например, но в наших ебенях расизма до хрена пока что

Я не знаю, какое "у нас там" имеется в виду. Мнения бывают разные. Расизм в моих глазах -- норма жизни. Я сам известный расист (см. напр. по ссылкам).

Аффирмативные акции не снижают, а повышают уровень расизма выше естественного, создавая обстановку, когда все женщины, негры и т.д. априори предполагаются бенефициарами аффирмативных акций. Т.е., бездарными и некомпетентными персонажами, которых приняли на работу и держат там, чтобы удовлетворить требованиям процентных квот, отвести угрозу судебного преследования за дискриминацию, и т.д. А не людьми, трудом и талантом сделавшими себе свое положение.

Подддерживаемые госудаством аффирмативные акции должны быть прекращены (и, собственно, изначально не должны были предприниматься) безотносительно уровня расизма (который всегда был, есть и будет).

Антидискриминационное законодательство (которому аффирмативные акции противоречат, что не мешает политкорректной публике горячо поддерживать то и другое одновременно) также должно быть отменено целиком. Дискриминация негров, белых, китайцев, евреев, женщин, мужчин, геев, инвалидов и т.д. -- свободное право каждого частного лица или частной организации, а государство этими вопросами не должно заниматься вообще.

Чукча писатель

Четверть века назад примерно (точнее уж не вспомнить) мы с нынешним юзером roma обсуждали московские математические журналы, и, говоря об одном из них (и далеко не худшем) я, с присущей мне тогда склонностью к преувеличениям, заявил, что какую-то они ерунду в последнее время печатают -- я один мог бы в том же объеме написать им работ получше.

На самом деле, я публиковал тогда совсем немного -- в 1991 году вышла из печати заметка на две странички, в 93 -- статья страниц на десять, в 95 -- две статьи и препринт, суммарной длиной едва за двадцать страниц. Работа над книжкой, которую мы с Сашей Полищуком начали писать году в 90-91, продвигалась у меня медленно и трудно -- не умел я тогда еще книжки писать. А после 95 года я надолго перестал публиковаться вообще.

В то же время, были и сопутствующие тексты, записки на тетрадных листах бумаги, которые иногда даже кто-то брал у меня почитать и писал под их влиянием свои работы, а позже я под влиянием его работ писал свои работы, и т.д. Самые ранние из таких записок восходят, я думаю, еще к 1992 году и остаются не опубликованными в полном виде до сих пор -- надо бы собраться и написать подробное изложение. Именно такие записки я имел в виду в том разговоре, говоря о том, что если бы я публиковал все, что приходит мне в голову, это было бы по объему немало и лучше, чем в журналах печатают.

Тем не менее, я перестал публиковаться после 1995 года, почти перестал писать что-либо после лета 96 (за исключением отдельных эпизодов), и в 2001-05 годах писал в основном постинги в ЖЖ. С осени 2006 года все снова переменилось, и ситуация начала принимать современный вид.

В последние без малого 12 лет мой способ научной работы состоит в том, чтобы все время что-то писать. В 2006-12 годах я писал черновики книг и длинных статей на компьютере в русском транслите, потом отдельно набирал чистовые версии по-английски в TeX'е. Черновики эти для сохранности вывешивались в ЖЖ и должны быть до сих пор доступны (в то время, как чистовые версии доступны на Архиве и в печатных изданиях).

Не пишу я теперь только тогда, когда исправляю ранее написанное (по замечаниям рецензентов, например) или читаю что-то (что сам согласился рецензировать, например). В периоды интенсивных размышлений, когда взгляд на вещи слишком быстро меняется, чтобы по ходу дела писать об этих вещах статью -- я по-прежнему пишу математические постинги в ЖЖ (теперь чаще под замок). На бумаге остается только то, что предполагается в ближайшие дни вбить в компьютер, а вбитое в компьютер копируется на разные носители, чтобы обеспечить сохранность и доступность.

При этом лучший из бекапов, для математика -- это Архив, конечно. В общем, если распечатать на бумаге все мои архивные препринты за какой-нибудь год, то иной раз ощутимую долю годового объема какого-нибудь нетолстого журнала можно заполнить.

Правда, нетолстый журнал -- потому и нетолстый, что публикует только короткие работы, а мои -- длинные. Сил на все не хватает, и почему-то жизнь складывается так, что легче написать одну работу на восемьдесят страниц, чем три по тридцать. В общем, четвертьвековой давности заявление приходится все же признать несколько преувеличенным (а жаль).