Лёня Посицельский (posic) wrote,
Лёня Посицельский
posic

Достоинство человека и ученого

Мой способ заниматься математикой состоит в том, чтобы размышлять о вещах, о которых никто другой размышлять не стал бы. Причем, многие годы примерно об одних и тех же. О небольшом количестве примерно одних и тех же объектов или вопросов, которые привлекают мое внимание и не привлекают внимания других людей.

Это означает не просто доказывать теоремы, которые долго еще не доказали бы без меня -- это значит изучать понятия, которые никто без меня не счел бы заслуживающими изучения. Это означает не просто ставить новые задачи -- это значит ставить задачи, которые никто не стал бы решать даже после того, как они, допустим, мною уже поставлены.

До тех пор, пока -- по прошествии десятилетий -- не выяснится, что я был прав, и все это, действительно, важно. Или, наоборот, что я ошибался, и что-то из этого не настолько важно, как мне когда-то казалось, и т.д.

***

В социальном плане это означает, что окружающие видят перед собой в моем лице способного человека (умеющего решать, иной раз, какие-то даже и практические задачи и т.д.) -- который годами сидит, уткнувшись в свои бумажки (или компьютер, или что там) и занимается какой-то непонятной, неинтересной фигней.

Все или многие математики выглядят так в глазах людей, от математики далеких. Но я выгляжу (или на протяжении большой части жизни выглядел) так и в глазах других математиков тоже. Даже алгебраистов. Даже людей, с которыми я вместе учился, или с которыми все эти годы ходил на одни и те же семинары, и т.д.

***

Ценность человеческого достоинства, так же, как и другие ценности в этом ряду, является предметом веры. Я не считаю ни возможной, ни желательной ситуацию, когда все люди верят в одно и то же. Такого никогда не было и никогда не будет, особенно, если иметь в виду, что реальные верования (выражающиеся в принимаемых решениях) отличаются от номинально исповедуемых. Да и мир, состоящий из ценностно одинаковых людей, нежизнеспособен.

Некоторые ценностные высказывания являются более общепринятыми в тех или иных культурах, чем другие. Но общепринятость -- это принятость теми или иными людьми. Если мои ценностные предпочтения отличаются от чьих-то еще -- это моя проблема. Если чьи-то ценностные предпочтения отличаются от моих -- это их проблема. Ситуация симметрична. Я не считаю себя обязанным уважать чужие верования в большей степени, чем эти люди уважают мои.

***

В моих глазах, ученый -- это человек, готовый ставить на себе опасные эксперименты как в научном, так и в социальном плане. Человек, заранее согласившийся заниматься наукой только социально конформными способами -- это, собственно говоря, не ученый, а просто карьерист от науки.

Моя собственная, с позволения сказать, карьера часто проходила на грани выживания, в том числе, и физического. Остается она на этой грани и сейчас.

***

Как может реагировать окружающая публика (любая окружающая публика) на зрелище способного человека, из года в год занимающегося непонятной и неинтересной фигней -- представить себе нетрудно. "Что ты этой своей фигней занимаешься, давай-ка мы с тобой будем моей фигней заниматься, моя фигня получше твоей будет" -- оказывается в такой ситуации одной из умеренных реакций. Бывают и похуже.

Кому объяснишь, что моя фигня мне дороже всех фигней на свете, и я готов рисковать жизнью ради того, чтобы заниматься именно своей, а не какой-нибудь еще фигней?

Что мною движет вера в мой природный талант отличать правильную фигню от неправильной -- талант, являющийся, собственно говоря, с моей точки зрения, важнейшим элементом математических способностей как таковых? Что все эти люди, полагающиеся на внешние авторитеты и мнение какой-то там публики при принятии решений, какими задачами заниматься -- в моих глазах, не совсем настоящие математики?

***

Человеческое достоинство -- ценность универсальная (другой вопрос, верит в нее кто-то там или не верит). И в то же время, для разных людей она означает разные вещи. В том числе, и в профессиональном плане. Для врача это, наверное, не совсем то, что для учителя, а учителя не совсем то, что для ученого.

Когда я говорю, что человеческое достоинство для меня -- дороже, собственно говоря, всего на свете, и уж во всяком случае, дороже жизни -- это означает для меня, в том числе, что мое право заниматься математикой так, как я считаю правильным, для меня дороже жизни. Во всяком случае, в математике, в отсутствие этого права или этой возможности, мне делать нечего.

Я никогда не сделал бы того, что мне удалось сделать в математике, будь мои взгляды на эти вопросы иными. В этом смысле, все мое существование -- еще с детства, и, с прошествием лет, все больше -- основывается на моей приверженности этим ценностям.

***

Покушающийся на них напрасно будет жаловаться на то, как с ним обошлись.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments