К предыдущему

Аргумент этот объясняет, помимо прочего, и мою личную профессиональную неприкаянность последних лет. Помимо общей обстановки предкризисного тупика и предгрозовой духоты, ощущавшейся, конечно, в последние месяцы уже многими людьми и, наверное, не только в России, есть простой фундаментальный фактор -- люди не рвутся иметь дело с тем, чего они не понимают.

Думается мне, что любой нормальный математик из развитой, цивилизованной и благополучной (читай, "когда-то свободной") западной страны испытывает, глядя на меня и мои работы, прежде всего чувство глубокого недоумения.

Что это такое? Для чего это написано? Чего добивается этот человек, и зачем ему это нужно?

Кто в какой-нибудь, типа, Франции может понять, что московского математика гложет огонь воспаленных душевных ран, ярко разгорающийся от любой неудовлетворенности собой и утоляемый одними только подвигами служения нравственному идеалу, им самим же для себя выдуманному?

В какой-нибудь, типа, Америке таких не делают.