Лёня Посицельский (posic) wrote,
Лёня Посицельский
posic

Пенологическое

- Ты считаешь телесные наказания некорректными, но что ты можешь предложить взамен? Как, на самом деле, нужно наказывать? Детей, взрослых?
- Этот вопрос все-таки упирается в обычную проблему, которая бывает, когда ты спрашиваешь одного человека, как нужно жить другому человеку или другим людям. Слава Богу, я пока еще не назначен ни проводить пенологические реформы в масштабах планеты, ни, тем более, воспитывать родителей.
- А чего ты хотел добиться, высказываясь на эти темы?
- Того же, чего и при высказываниях на все остальные темы: повышения общего образовательного уровня. Лучшего понимания вещей. Среди моей аудитории, среди людей вокруг. Вооружившись таким пониманием, они могут принимать свои решения в том же порядке, в котором они всегда их принимали, но это будут несколько лучшие решения.
- Но все-таки, что бы ты считал правильным?
- Тут, действительно, нет универсального ответа. В конечном итоге, как мы понимаем, у каждого народа свой завет с Богом, да и у каждого человека тоже.
- Да? Мы это понимаем?
- Ну, конечно. Да и отношения с миром и людьми каждый выстраивает по-своему. Короче, люди, действительно, бывают разные. В частности, многие нынешние люди могут и впрямь предпочитать быть не слишком болезненно квази-изнасилованными в пенологическом порядке, нежели нести намного более суровые наказания, подобающие людям с чувством собственного достоинства. Особенно, если они дети. Кто я такой, чтобы требовать от них чего-то другого?
- Но иной раз кто-то может...
- Счесть это за смертельное оскорбление. Да, конечно.
- И будет, с твоей точки зрения, совершенно прав?
- Безусловно. Другое дело, что для того, чтобы это так работало, это должно быть некоторой консистентной позицией, стыкующейся с тем, как этот человек или ребенок ведет себя в самых разных ситуациях. В общем, я бы надеялся, что ситуация будет эволюционировать в эту сторону, более соответствующую моим представлениям о вещах, но не мгновенно.
- И что тогда у нас будет, вместо длинных тюремных сроков?
- Более короткие сроки в более суровых условиях. Каторга, например. Hard labor.
- Ты считаешь пенологическое принуждение к труду допустимым?
- В условиях заключения -- нет. Считаю недопустимым. Это может быть одной из опций на выбор.
- Осужденному должен быть предоставлен выбор?
- Да, конечно. Это стандартная идея.
- А если он отказывается работать?
- То может провести какой-то там срок в заключении в еще более суровых условиях.
- Каких именно?
- Я думаю, что на этот счет человечеством накоплен немалый опыт. В XIX веке, например, и т.д. Надо смотреть.
- А с детьми что делать?
- То же самое. Детей, как известно, ставят в угол. В более суровом варианте, можно запирать на какое-то время в холодном подвале.
- Есть еще и такой опыт, как русско-советские ШИЗО. Это похоже на то, что нужно?
- Это интересно, но вряд ли буквально то. Скорее смахивает на смягченную казнь, чем на устроженную тюрьму, наверное.
- Есть еще и такой опыт, как русско-советские тюрьмы и лагеря в целом. Магнитский, и т.д. Как мы будем с этим разбираться?
- Называть вещи своими именами. Россия находится в аду. Это царство дьявола такое. Мы собираемся на это ориентироваться?
- Ладно. Но, кстати, все-таки, не то, чтобы совсем царство дьявола: Савченко выпустили. Дадин, вроде, кажется, жив.
- Да. Дадин, вроде, кажется, жив. Постольку, поскольку это так, есть еще какая-то надежда и для России в целом.
- Ты писал об этом.
- Да. Заметь, что я писал об этом -- из Праги. И Зотова в Прагу приезжала. Причем, это еще с советских времен так работает. Солженицын, Сахаров, Марченко, Магнитский, Савченко, Дадин -- все это истории про внешнее участие, внешнее давление. Россия изнутри себя неизлечима, но сочетанием подвигов отдельных людей внутри с давлением извне можно иногда чего-то добиваться. Потому-то я и уехал из Москвы.
- Да?
- Конечно.
- Ну, хорошо. А все-таки, если рассмотреть ту же ситуацию в более нормальном мире. Человека с расстроенным здоровьем признают виновным в серьезном преступлении...
- И что? Что плохого в том, чтобы умереть в тюрьме? Можно обсуждать технические детали, но вообще говоря, это может быть вполне достойная смерть.
- А если этот человек невиновен?
- Тем более. В этом случае -- тем более.
- В каком смысле?
- В самом простом. Ты приговариваешь невиновного человека к трем условным единицам лишения свободы. Ему предоставляется выбор. Он выбирает тридцать дней в ШИЗО, и более-менее очевидно, что оттуда уже -- сразу на кладбище. Волей-неволей, ты призадумаешься над тем, что ты вообще делаешь, и что за это сделают с тобой, на том ли свете или даже на этом.
- Интересно устроена жизнь в мире, в котором ты хотел бы жить.
- Да, я хотел бы жить в мире, где жизнь устроена так. Но в качестве альтернативы, наверное, такой человек мог бы выбрать шесть лет заключения в современной комфортабельной тюряге, оплаченного из его собственных средств или средств его друзей.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments